За всю жизнь я и четырёх недель не прожил...
За всю жизнь я и четырёх недель не прожил себе в удовольствие. Как будто я всё время тащил на гору камень, который снова и снова скатывался, и нужно было снова тащить его вверх.
За всю жизнь я и четырёх недель не прожил себе в удовольствие. Как будто я всё время тащил на гору камень, который снова и снова скатывался, и нужно было снова тащить его вверх.
Если я на тебя смотрю, это не значит, что я тебя вижу!
Во мне то булькает кипение,
То прямо в порох брызжет искра;
Пошли мне, Господи, терпение,
Но только очень, очень быстро.
Учиться любить, учиться быть добрыми, надо с детства.
Талант попадёт в цели, в которые никто попасть не может, а гений — в цели, которые никто не видит.
Тюрьма — ну что это такое, в конце концов? Недостаток пространства, возмещённый избытком времени. Всего лишь.
Следует бояться не возникновения мыслей, а промедления в их осознании.
Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики. Но обыкновенно читателям дела нет до нравственной цели и до журнальных нападок, и потому они не читают предисловий. А жаль, что это так, особенно у нас. Наша публика так ещё молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце её на находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии; она просто дурно воспитана. Она ещё не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места; что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар. Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает своё правительство в пользу взаимной нежнейшей дружбы.
Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь.
Сад, часто пересаживаемый, плода не приносит.