Страдание — это стимул для нашей деятельности, и, прежде всего...
Страдание — это стимул для нашей деятельности, и, прежде всего, в нём мы чувствуем нашу жизнь; без него наступило бы состояние безжизненности.
Страдание — это стимул для нашей деятельности, и, прежде всего, в нём мы чувствуем нашу жизнь; без него наступило бы состояние безжизненности.
Надежда на радость немного меньше, чем сбывшееся удовольствие.
Боюсь не смерти я. О нет!
Боюсь исчезнуть совершенно.
Да, я занимаюсь поп-музыкой. Музыка должна охватывать всё: она должна, когда надо, смешить, когда надо, веселить, а когда надо, и заставлять думать. Музыка не должна только призывать идти громить Зимний дворец. Её должны слушать.
Не судите человека, пока не поговорите с ним лично, потому что всё что вы слышите — слухи.
Истина — огромный факел: мы испуганно стремимся обогнать её, чтоб не обжечься.
Замечательная человеческая особенность: можно не знать, что поступаешь хорошо, но нельзя не знать, что поступаешь плохо.
Женщина — это вам не металлическая мебель; она — цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные, милые слова. Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на неё.
— Чем бы мужчины были без женщин?
— Редкостью, сэр, большой редкостью!..
Говорят, что женщины одеваются ради женщин, что их вдохновляет дух соперничества. Это правда. Но если бы на свете больше не осталось мужчин, они перестали бы одеваться.
Бывает так, что на горизонте мелькнут журавли, слабый ветер донесёт их жалобный крик, а через минуту, с какой жадностью ни вглядывайся в синюю даль, не увидишь ни точки, ни услышишь ни звука — так точно люди с их лицами и речами мелькают в жизни и утопают в нашем прошлом, оставляя ничего больше, кроме ничтожных следов памяти.