Человек не будет свободен до тех пор, пока последний король...
Человек не будет свободен до тех пор, пока последний король не будет повешен на кишках последнего священника.
Человек не будет свободен до тех пор, пока последний король не будет повешен на кишках последнего священника.
Счастье — не какой-то божий дар, а достижение, какого человек добивается своей внутренней плодотворностью.
Женщина должна принадлежать тому мужчине, который избавит её от проблем.
Когда двое поступают одинаково — получается всё-таки не одно и то же.
Дверь полуоткрыта,
Веют липы сладко...
На столе забыты
Хлыстик и перчатка.
Круг от лампы жёлтый...
Шорохам внимаю.
Отчего ушёл ты?
Я не понимаю...
Радостно и ясно
Завтра будет утро.
Эта жизнь прекрасна,
Сердце, будь же мудро.
Ты совсем устало,
Бьёшься тише, глуше...
Знаешь, я читала,
Что бессмертны души.
Люблю твои глаза. Они, увидя,
Как сердцем ты неласкова со мной,
Мне соболезнуют в моей обиде,
Оделись в траур и глядят с тоской.
Но если смерти серп неумолим,
Оставь потомков, чтобы спорить с ним.
Мы предателей наших никак не забудем
И счета им предъявим за нашу судьбу.
Но не дай мне, Господь, недоверия к людям —
Этой страшной болезни, присущей рабу.
Добро всегда победит зло, поставит на колени и зверски убьёт!
Помни, что сильные страдания завершаются смертью, слабые дают нам частые передышки, а над умеренными мы владыки.
Ничто так не выдаёт принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и автомобилях.
Я помню вкус арбуза, полученного честным путём, и вкус арбуза, добытого другим путём. И тот и другой хороши, но люди опытные знают, который вкуснее.
За женщиной мы гонимся упорно,
Азартом распаляя обожание,
Но быстро стынут радости от формы
И грустно проступает содержание.
Человек, одержимый новой идеей, успокоится, только осуществив её.
Циник — человек, знающий всему цену, но не знающий ценности.
Ведь где-то есть простая жизнь и свет,
Прозрачный, тёплый и весёлый...
Там с девушкой через забор сосед
Под вечер говорит, и слышат только пчёлы
Нежнейшую из всех бесед.
А мы живём торжественно и трудно
И чтим обряды наших горьких встреч,
Когда с налёту ветер безрассудный
Чуть начатую обрывает речь.
Но ни на что не променяем пышный
Гранитный город славы и беды,
Широких рек сияющие льды,
Бессолнечные, мрачные сады
И голос Музы еле слышный.