Судьба никогда не отворяет одной двери, не захлопнув прежде другой...
Судьба никогда не отворяет одной двери, не захлопнув прежде другой.
Судьба никогда не отворяет одной двери, не захлопнув прежде другой.
Когда бы доверяли не словам,
А истине, что сердцем познаётся,
Да сердцу, что от истины зажжётся,
То не было б предела чудесам.
Человечество существует тысячи лет, и ничего нового между мужчиной и женщиной произойти уже не может.
В частной и общей жизни один закон: хочешь улучшить жизнь, будь готов отдать её.
Люди, как правило, не отдают себе отчёта в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни всё что угодно. В любое время. Мгновенно.
Вчера я бежал запломбировать зуб
И смех меня брал на бегу:
Всю жизнь я таскаю свой будущий труп
И рьяно его берегу.
Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос.
Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег.
И это не комната, где мы сидим, но полюс;
плюс наши следы ведут от него, а не к.
Когда-то я знал на память все краски спектра.
Теперь различаю лишь белый, врача смутив.
Но даже ежели песенка вправду спета,
от неё остаётся ещё мотив.
Предатель муж — уже не муж...
Отец-предатель — вовсе не отец.
Тайна человеческой души заключена в психических драмах детства. Докопайтесь до этих драм, и исцеление придёт.
В пещере (какой ни на есть, а кров!
Надёжней суммы прямых углов!),
В пещере им было тепло втроём;
Пахло соломою и тряпьём.
Соломенною была постель.
Снаружи молола песок метель.
И, вспоминая её помол,
Спросонья ворочались мул и вол.
Мария молилась; костёр гудел.
Иосиф, насупясь, в огонь глядел.
Младенец, будучи слишком мал
Чтоб делать что-то ещё, дремал.
Ещё один день позади — с его
Тревогами, страхами; с «о-го-го»
Ирода, выславшего войска;
И ближе ещё на один — века.
Спокойно им было в ту ночь втроём.
Дым устремлялся в дверной проём,
Чтоб не тревожить их. Только мул
Во сне (или вол) тяжело вздохнул.
Звезда глядела через порог.
Единственным среди них, кто мог
Знать, что взгляд её означал,
Был Младенец; но Он молчал.
Борьба даёт вкус жизни.