Чтение хороших книг — это разговор с самыми лучшими людьми прошедших времён, и притом такой разговор, когда они сообщают нам только лучшие свои мысли.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
А каждый читатель как тайна,
Как в землю закопанный клад,
Пусть самый последний, случайный,
Всю жизнь промолчавший подряд.
Чтение — вот лучшее учение.
Зарядка. Демотиватор
Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.
Пока есть такой язык, как русский, поэзия неизбежна.
Писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими и которые пьянят нас, имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и Вас зовут туда же... Лучшие из них реальны и пишут жизнь такою, какая она есть, но оттого, что каждая строка пропитана, как соком, сознанием цели, Вы, кроме жизни, какая есть, чувствуете ещё ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет Вас.
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружён;
Молчит его святая лира;
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он.
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснётся,
Душа поэта встрепенётся,
Как пробудившийся орёл.
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы;
Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы...
Поэт — это тот, у кого есть сила пробудить добро, сокрытое в человеческой груди.
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждёт;
Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперёд.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей чёрной кровью
Поэта праведную кровь!
Отчаяние — это страх без надежды.
Оригинал, ты потускнел от копий!..
Поэт — это последний человек, кто радуется тому, что его стихи перекладываются на музыку. Поскольку он-то сам в первую очередь озабочен содержанием, а содержание, как правило, читателем усваивается не полностью и не сразу. Даже когда стихотворение напечатано на бумаге, нет никакой гарантии, что читатель понимает содержание. Когда же на стих накладывается ещё и музыка, то, с точки зрения поэта, происходит дополнительное затмение. Так что, с одной стороны, если ты фраер, то тебе лестно, что на твои стихи композитор музыку написал. Но если ты действительно озабочен реакцией публики на твой текст, — а это то, с чего твоё творчество начинается и к чему оно в конце концов сводится, — то праздновать тут совершенно нечего. Даже если имеешь дело с самым лучшим композитором на свете. Музыка вообще выводит стихи в совершенно иное измерение.
Есть чувства столь интимные, что их
Боишься даже в строфах стихотворных:
Так, дать ростков не смея, зрелый стих
Гниёт в набухших до отказа зёрнах...
Есть чувства столь тончайшие и столь
Проникновенно-сложные, что, если
Их в песнь вложить, они не столько боль,
Сколь смерть вливают в слушателя песни!..
И вот — в душе очерченным стихам
Без письменных остаться начертаний,
И эта кара — кара по грехам —
Одно из самых жутких наказаний...
Я впервые прочёл хорошую книгу — это удовольствие приобрести нового друга; я прочёл уже читанную книгу — это свидание со старым другом.
Я получил образование в библиотеке. Совершенно бесплатно.
Разум — это зажигательное стекло, которое, воспламеняя, само остаётся холодным.
Лучшая служба, которую может сослужить вам книга, это не только сообщить истину, но и заставить задуматься над ней.
Я мыслю, следовательно существую.
Писать надо так, чтобы слова рвались, как патроны в костре.
