Кто в деле смел, тот слов не устрашится...
Кто в деле смел, тот слов не устрашится.
Кто в деле смел, тот слов не устрашится.
Будешь много знать — скоро состаришься.
Никогда не выживет тот народ, который воспринимает трактовку своей истории глазами соседа.
Всегда честно признавай свои ошибки, это притупит бдительность начальства и позволит тебе натворить новые.
Находясь в одинаковых обстоятельствах, люди всё же живут в разных мирах.
Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.
Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнёт на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.
Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.
Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не даёт побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.
Моя песня была лишена мотива,
но зато её хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладёт на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.
Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.
Влюблённый! В горестях любви
На помощь Небо не зови!
Оно, поверь моим словам,
В любви бессильней, чем ты сам.
Среди других есть бог упрямства,
И кто служил ему серьёзно,
Тому и время, и пространство
Сдаются рано или поздно.
Вдохновение нужно в поэзии, как и в геометрии.
Веди себя как угодно, но с таким видом, будто имеешь на это право, и люди решат, что так оно и есть.