Лермонтов

Михаил Юрьевич Лермонтов (1814–1841) —
русский писатель, представитель Золотого века русской литературы, поэт, прозаик, драматург и художник. Афоризмы и цитаты автора.
Интересные цитаты
-
Если б люди нашли средство ограничивать свои желания, то нашли бы средство...
Если б люди нашли средство ограничивать свои желания, то нашли бы средство быть счастливыми.
-
Только наши люди едят чеснок, чтобы заглушить запах лука...
Только наши люди едят чеснок, чтобы заглушить запах лука. А огурцы запивают молоком и потом жалуются: «погода не та — живот пучит».
-
Секрет творчества состоит в умении скрывать источники своего вдохновения...
Секрет творчества состоит в умении скрывать источники своего вдохновения.
-
Любовь — самая сильная из всех страстей, потому что она одновременно...
Любовь — самая сильная из всех страстей, потому что она одновременно завладевает головою, сердцем и телом.
-
Жизнь человеческая подобна цветку, пышно произрастающему...
Жизнь человеческая подобна цветку, пышно произрастающему в поле: пришёл козёл, съел и — нет цветка.
-
Не радуйся нашедши, не плачь потерявши...
Не радуйся нашедши, не плачь потерявши.
-
Старшее поколение всегда ругает молодёжь...
Старшее поколение всегда ругает молодёжь:
— Она, мол, совершенно испортилась, стала легкомысленной, не уважает старших, без царя в голове, только о забавах и думает...
Услышав такой стариковский разговор, Раневская сказала со вздохом:
— Самое ужасное в молодёжи то, что мы сами уже не принадлежим к ней и не можем делать все эти глупости... -
Не сотвори себе кумира...
Не сотвори себе кумира.
-
Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моём...
Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моём лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я её отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей её половины.
-
В простосердечии невежды короче знать Вас я желал...
В простосердечии невежды
Короче знать Вас я желал,
Но эти сладкие надежды
Теперь я вовсе потерял.
Без Вас — хочу сказать вам много,
При Вас — я слушать Вас хочу:
Но молча Вы глядите строго,
И я, в смущении, молчу!
Что делать? — речью безыскусной
Ваш ум занять мне не дано...
Всё это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно.