Я конечно презираю отечество моё с головы до ног...
Я конечно презираю отечество моё с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство.
Я конечно презираю отечество моё с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство.
Человек не осознает что он дышит, пока не вспомнит об этом специально.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костёр трещал у входа.
Дым шёл свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счёт начнётся с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.
От всех житейских бурь и ливней,
Болот и осыпи камней —
Блаженны те, кто стал наивней,
Несчастны все, кто стал умней.
Они любили друг друга так долго и нежно,
С тоской глубокой и страстью безумно-мятежной!
Но, как враги, избегали признанья и встречи,
И были пусты и хладны их краткие речи.
Они расстались в безмолвном и гордом страданье
И милый образ во сне лишь порою видали.
И смерть пришла: наступило за гробом свиданье...
Но в мире новом друг друга они не узнали.
Какую клевету ни возведи на человека, он, в сущности, заслуживает в 20 раз хуже того.
— Дорогая, ставьте чайник на огонь и идите быстрей ко мне.
— Простите, на большой огонь ставить?
Не думай, чтобы говорить и делать правду нужно было только в делах важных. Говорить и делать правду нужно всегда, даже в самых пустых делах не позволять себе лжи. Не то важно, что большое или малое зло произойдёт от твоей неправды, а то дорого, чтобы самого себя никогда не осквернять ложью.
Гордость есть внутреннее убеждение человека в своей высокой ценности, тогда как тщеславие есть желание вызвать это убеждение в других.
Основа всякой мудрости есть терпение.