Да, лилия и кипарис — два чуда под луной,
О благородстве их твердит любой язык земной,
Имея двести языков, она всегда молчит,
А он, имея двести рук, не тянет ни одной.
Омар Хайям
Нет благороднее растений и милее,
Чем чёрный кипарис и белая лилея.
Он, сто имея рук, не тычет их вперёд;
Она всегда молчит, сто языков имея.
Омар Хайям
Чтоб убрать с дороги камень,
Наклоняясь — поклонись,
Может камнем чья-то память,
Может камнем чья-то жизнь.
Омар Хайям
Ты пей, но крепко разума держись,
Вертепом варварства не становись!
Ты пей, но никого не обижай!
Ослаб, не пей, безумия страшись!
Омар Хайям
Храни свои слова надёжнее монет.
Дослушай до конца — потом давай совет.
Тебе при двух ушах язык один достался.
Чтоб выслушал двоих и дать один совет.
Омар Хайям
То, что Бог нам однажды отмерил, друзья,
Увеличить нельзя и уменьшить нельзя.
Постараемся с толком истратить наличность,
На чужое не зарясь, взаймы не прося.
Омар Хайям
Пить Аллах не велит не умеющим пить,
С кем попало, без памяти смеющим пить,
Но не мудрым мужам, соблюдающим меру,
Безусловное право имеющим пить!
Омар Хайям
Бедность, измеряемая целью природы, есть великое богатство, а неограниченное богатство есть великая бедность.
Эпикур
Да, женщина похожа на вино,
А где вино,
Там важно для мужчины
Знать чувство меры.
Не ищи причины
В вине, коль пьян —
Виновно не оно.
Да, в женщине, как в книге, мудрость есть.
Понять способен смысл её великий
Лишь грамотный.
И не сердись на книгу,
Коль, неуч, не сумел её прочесть.
Омар Хайям
Осенний дождь посеял капли в сад.
Взошли цветы. Пестреют и горят.
Но в чашу лилий брызни алым хмелем —
Как синий дым магнолий аромат...
Омар Хайям
О небо, к подлецам щедра твоя рука:
Им — бани, мельницы и воды арыка;
А кто душою чист, тому лишь корка хлеба.
Такое небо — тьфу! — не стоит и плевка.
Омар Хайям
Узор изменчивый загадочной природы
Ты разъяснить просил. И тайны бытия.
Но чтобы правду всю поведать, нужны годы —
И буду краток я.
Наш мир — что марево. Чудесную картинку
Подъемлет лоно вод. И, зыблясь, как туман,
Чрез миг опять она падёт в свою пучину,
В бездонный океан.
Омар Хайям
Утром лица тюльпанов покрыты росой,
И фиалки, намокнув, не блещут красой.
Мне по сердцу ещё не расцветшая роза,
Чуть заметно подол приподнявшая свой.
Омар Хайям
На зелёных коврах хорасанских полей
Вырастают тюльпаны из крови царей,
Вырастают фиалки из праха красавиц,
Из пленительных родинок между бровей.
Омар Хайям
Этот мир — эти горы, долины, моря —
Как волшебный фонарь. Словно лампа — заря.
Жизнь твоя — на стекле нанесённый рисунок,
Неподвижно застывший внутри фонаря.
Омар Хайям
Только суть, как достойно мужчин, говори,
Лишь ответствуя — слов господин — говори.
Уха два, а язык дан один не случайно —
Дважды слушай и раз лишь один говори!
Омар Хайям
Благородство страданием, друг, рождено,
Стать жемчужиной — всякой ли капле дано?
Можешь всё потерять, сбереги только душу, —
Чаша снова наполнится, было б вино.
Омар Хайям
Благородные люди, друг друга любя,
Видят горе других, забывают себя.
Если чести и блеска зеркал ты желаешь, —
Не завидуй другим, — и возлюбят тебя.
Омар Хайям
Смеялась роза: «Милый ветерок
Сорвал мой шёлк, раскрыл мой кошелёк,
И всю казну тычинок золотую,
Смотрите, — вольно кинул на песок».
Омар Хайям
Ухожу, ибо в этой обители бед
Ничего постоянного, прочного нет!
Пусть смеётся лишь тот уходящему вслед,
Кто прожить собирается тысячу лет.
Омар Хайям
Я пришёл к мудрецу и спросил у него:
«Что такое любовь?» Он сказал: «Ничего»
Но, я знаю, написано множество книг:
Вечность пишут одни, а другие — что миг
То опалит огнём, то расплавит как снег,
Что такое любовь? «Это всё человек!»
И тогда я взглянул ему прямо в лицо,
Как тебя мне понять? «Ничего или всё?»
Он сказал улыбнувшись: «Ты сам дал ответ!:
Ничего или всё! — середины здесь нет!»
Омар Хайям
