Не предаст тот, кто знает, насколько это больно...
Не предаст тот, кто знает, насколько это больно.
Не предаст тот, кто знает, насколько это больно.
Так уж устроены мужчины: могут устоять против самых умных доводов и не устоять перед одним-единственным взглядом.
Тепло и любовь, которые мы отдаём, гораздо важнее тепла и любви, которые мы получаем. Лишь когда мы делимся теплом и любовью, ощущаем подлинную заботу о других, иными словами, проявляем сострадание, мы обретаем условия для подлинного счастья. Из этого следует, что любить самому важнее, чем быть любимым.
Мне нравятся в молодом человеке какие-либо хорошие черты старости, а в старике — какие-либо хорошие качества молодости.
Но и утром всё не так —
Нет того веселья:
Или куришь натощак,
Или пьёшь с похмелья.
Есть тонкие движения души,
Которые, спеша, не замечаем.
Но как они порой меняют нас,
И даже мир вокруг преображают.
И открываем мы
Совсем других себя —
Намного чище, лучше и добрее.
Они к нам рвутся,
Как травинки сквозь асфальт,
Который в наших душах леденеет.
Разбились облака. Алмазы дождевые,
сверкая, капают то тише, то быстрей
с благоухающих, взволнованных ветвей.
Так Богу на ладонь дни катятся людские,
так — отрывается дыханьем бытия
и звучно падает в пределы неземные
песнь каждая моя...
Я вовсе не хочу знать, что говорят за моей спиной, — я и без того о себе достаточно высокого мнения.
— Здравствуйте, доктор! Мы вам звоним из Владимира.
— Как это?
— Ну мы живём во Владимире!
— Глисты что-ли?!
А чем не муж? Ума в нём только мало;
Но чтоб иметь детей,
Кому ума недоставало?
Унынье — не лекарство, горький яд, когда поправить дело невозможно.
Это моя старая шутка, что на место преступления преступнику ещё имеет смысл вернуться, но на место любви возвращаться бессмысленно. Там ничего не зарыто, кроме собаки.
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт. Поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова.) А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят... где учат...
Бродский: Я не думал, что это даётся образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю это... (растерянно) от Бога...
Не смешно ли весь век по копейке копить,
Если вечную жизнь всё равно не купить?
Эту жизнь тебе дали, мой милый, на время, —
Постарайся же времени не упустить!
Принимая решение, спрашивайте себя: «А сделает ли это меня счастливым?» Задавая этот вопрос всякий раз перед принятием решения, мы перемещаем своё внимание с того, в чём мы себе отказываем, на то, к чему мы стремимся.
Цитата не есть выписка. Цитата есть цикада. Неумолкаемость ей свойственна. Вцепившись в воздух, она его не отпускает.