Только наш человек может, стоя на берегу реки, от восхищения...
Только наш человек может, стоя на берегу реки, от восхищения материться на солнечную дорожку.
Только наш человек может, стоя на берегу реки, от восхищения материться на солнечную дорожку.
Меня потрясло не то, что ты солгал мне, а то, что я больше не верю тебе…
Какая ничтожная малость может иногда перестроить всего человека!
Полный раздумья, шёл я однажды по большой дороге.
Тяжкие предчувствия стесняли мою грудь; унылость овладевала мною.
Я поднял голову... Передо мною, между двух рядов высоких тополей, стрелою уходила вдаль дорога.
И через неё, через эту самую дорогу, в десяти шагах от меня, вся раззолочённая ярким летним солнцем, прыгала гуськом целая семейка воробьёв, прыгала бойко, забавно, самонадеянно!
Особенно один из них так и надсаживал бочком, бочком, выпуча зоб и дерзко чирикая, словно и чёрт ему не брат! Завоеватель — и полно!
А между тем высоко на небе кружил ястреб, которому, быть может, суждено сожрать именно этого самого завоевателя.
Я поглядел, рассмеялся, встряхнулся — и грустные думы тотчас отлетели прочь: отвагу, удаль, охоту к жизни почувствовал я.
И пускай надо мной кружит мой ястреб...
— Мы ещё повоюем, чёрт возьми!
Если вы измеряете свой успех мерой чужих похвал и порицаний, ваша тревога будет бесконечной.
Брак — это попытка создать нечто прочное и долговременное из случайного эпизода.
Чем яснее вы понимаете себя и свои чувства, тем больше вы любите то, что есть.
Водка есть кровь сатаны.
Бог — это надежда для храброго, а не оправдание для трусливого.
Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно! —
Вот последняя правда, открытая мной.
Крыловский слонище вдруг в Моську влюбился.
Влюбился и, страшно сказать, женился.
Но Моська наутро, зевнув, сказала:
— Как жаль, но я большего ожидала.
Никто так не падок на лесть, как тот честолюбец, который хотел быть первым, но не смог им стать