Глупо рвать на себе волосы от горя, как будто горе уменьшится, если...
Глупо рвать на себе волосы от горя, как будто горе уменьшится, если ваша голова станет лысой.
Глупо рвать на себе волосы от горя, как будто горе уменьшится, если ваша голова станет лысой.
Никто не жил в прошлом, никому не придётся жить в будущем; настоящее и есть форма жизни.
Попробуй спастись от дождя, если он внутри.
Ложью называем мы такую мысль, которая берёт исключительно одну какую-нибудь из частных сторон бытия и во имя её отрицает все прочие; ложью называем мы и такое умственное состояние, которое даёт место лишь неопределённой совокупности частных эмпирических положений, отрицая общий смысл или разумное единство вселенной; наконец, ложью должны мы признать отвлечённый монизм или пантеизм, отрицающий всякое частное существование во имя принципа безусловного единства.
Видимо, пустыня для того и существует, чтобы люди радовались деревьям.
Человека обычно любят тем больше, чем более низкие требования он предъявляет к уму и к душе других, притом серьёзно, а не из лицемерия, и не силу той снисходительности, какая вытекает из презрения.
За истиной иди — и путь найдёшь вперёд.
Отринь земной соблазн — в душе весь мир живёт.
Поистине душа — божественный светильник,
И свет наук она, себя сжигая, льёт.
Мы в дальней разлуке. Сейчас между нами
Узоры созвездий и посвист ветров,
Дороги с бегущими вдаль поездами
Да скучная цепь телеграфных столбов.
Как будто бы чувствуя нашу разлуку,
Раскидистый тополь, вздохнув горячо,
К окну потянувшись, зелёную руку
По-дружески мне положил на плечо.
Душа хоть какой-нибудь весточки просит,
Мы ждём, загораемся каждой строкой.
Но вести не только в конвертах приносят,
Они к нам сквозь стены проходят порой.
Представь, что услышишь ты вести о том,
Что был я обманут в пути подлецом,
Что руку, как другу, врагу протянул,
А он меня в спину с откоса толкнул...
Всё тело в ушибах, разбита губа...
Что делать? Превратна порою судьба!
И пусть тебе станет обидно, тревожно,
Но верить ты можешь. Такое — возможно!
А если вдруг весть, как метельная мгла,
Ворвётся и скажет, словами глухими,
Что смерть недопетую песнь прервала
И чёрной каймой обвела моё имя.
Весёлые губы сомкнулись навек...
Утрата, её не понять, не измерить!
Нелепо! И всё-таки можешь поверить:
Бессмертны лишь скалы, а я — человек!
Но если услышишь, что вешней порой
За новым, за призрачным счастьем в погоне
Я сердце своё не тебе, а другой
Взволнованно вдруг протянул на ладони,
Пусть слёзы не брызнут, не дрогнут ресницы,
Колючею стужей не стиснет беда!
Не верь! Вот такого не может случиться!
Ты слышишь? Такому не быть никогда!
Страшится или любит женский пол —
В нём всё без меры, всюду пересол.
Моё любимое время года — июнь, начало лета. Когда всё ещё впереди. Так и надо жить, не оборачиваясь. И верить, что впереди всё лето, а позади вся зима.
О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролёт.