Вошёл — о, как она сидит!.. Я захотел сидеть бок о бок...
Вошёл — о, как она сидит!..
Я захотел сидеть бок о бок.
...Я думал, это внешний вид.
Но это был — моральный облик.
Вошёл — о, как она сидит!..
Я захотел сидеть бок о бок.
...Я думал, это внешний вид.
Но это был — моральный облик.
В больнице, увидев, что Раневская читает Цицерона, врач заметил:
— Не часто встретишь женщину, читающую Цицерона.
— Да и мужчину, читающего Цицерона, встретишь не часто, — парировала Фаина Георгиевна.
Не могу эту жизнь продолжать,
А порвать с ней — мучительно сложно;
Тяжелее всего уезжать
Нам оттуда, где жить невозможно.
Покрыта таинств лёгкой сеткой,
Меж скал полуночной страны,
Она являлася нередко
В года волшебной старины.
И Финна дикие сыны
Ей храмины сооружали,
Как грозной дочери богов;
И скальды северных лесов
Ей вдохновенье посвящали.
Кто зрел её, тот умирал.
И слух в угрюмой полуночи
Бродил, что будто как металл
Язвили голубые очи.
И только скальды лишь могли
Смотреть на деву издали.
Они платили песнопеньем
За пламенный восторга час;
И пробуждён немым виденьем
Был строен их невнятный глас!
Не во всякой игре тузы выигрывают.
Одинокому везде пустыня.
Приехали ко мне в деревню гости из Москвы. Я им говорю: «Если захотите в туалет, валенки в углу». На утро валенки были полные.
Сижу за решёткой в темнице сырой.
Вскормленный в неволе орёл молодой,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюёт под окном,
Клюёт, и бросает, и смотрит в окно,
Как будто со мною задумал одно.
Зовёт меня взглядом и криком своим
И вымолвить хочет: «Давай улетим!
Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
Туда, где за тучей белеет гора,
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляем лишь ветер... да я!...»
Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.
Её глаза на звёзды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И чёрной проволокой вьётся прядь.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щёк.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдёшь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.
И всё ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.
Когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее, остаётся пустота. Но пустота оставшаяся после плохого, заполняется сама собой. Пустоту же после хорошего можно заполнить только отыскав что-то лучшее.