Искусство, и ничего кроме искусства...
Искусство, и ничего кроме искусства, искусство нам дано, чтобы не умереть от истины.
Искусство, и ничего кроме искусства, искусство нам дано, чтобы не умереть от истины.
Все ушли, и никто не вернулся,
Только, верный обету любви,
Мой последний, лишь ты оглянулся,
Чтоб увидеть всё небо в крови.
Дом был проклят, и проклято дело,
Тщетно песня звенела нежней,
И глаза я поднять не посмела
Перед страшной судьбою моей.
Осквернили пречистое слово,
Растоптали священный глагол,
Чтоб с сиделками тридцать седьмого
Мыла я окровавленный пол.
Разлучили с единственным сыном,
В казематах пытали друзей,
Окружили невидимым тыном
Крепко слаженной слежки своей.
Наградили меня немотою,
На весь мир окаянно кляня,
Обкормили меня клеветою,
Опоили отравой меня
И, до самого края доведши,
Почему-то оставили там.
Любо мне, городской сумасшедшей,
По предсмертным бродить площадям.
Сколько же есть на свете вещей, без которых можно жить!
С учёным, который, стремясь к истине, в то же время стыдится плохого платья и дурной пищи, не стоит рассуждать.
Совесть — это память общества, усвоенная отдельным лицом.
Неспособность сделать из своей жены любовницу доказывает лишь несостоятельность мужа. Надо уметь обрести в одной женщине всех женщин.
Видишь этого мальчика, старый мудрец?
Он песком забавляется — строит дворец.
Дай совет ему: «Будь осторожен, юнец,
С прахом мудрых голов и влюблённых сердец!»
Если тебе ответили молчанием, это ещё не значит, что тебе не ответили.
Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.
Любовь следует измерять не так, как измеряют её молодые, то есть по силе страсти, но по её верности и прочности.