Все мои затеи наповал рубятся фортуной бессердечно...
Все мои затеи наповал
Рубятся фортуной бессердечно;
Если б я гробами торговал —
Жили бы на свете люди вечно.
Все мои затеи наповал
Рубятся фортуной бессердечно;
Если б я гробами торговал —
Жили бы на свете люди вечно.
Я не злопамятен, не помню и добра...
Есть имена, как душные цветы,
и взгляды есть, как пляшущее пламя...
Есть тёмные извилистые рты,
с глубокими и влажными углами.
Есть женщины — их волосы, как шлем,
их веер пахнет гибельно и тонко,
им тридцать лет. — Зачем тебе, зачем
моя душа спартанского ребёнка?
Выходи! Я тебе посвищу серенаду!
Кто тебе серенаду ещё посвистит?
Сутки кряду могу — до упаду, —
Если муза меня посетит.
Растить в душе побег унынья — преступленье.
Меня хвалили великое множество раз, и я всегда смущался; я каждый раз чувствовал, что можно было сказать больше.
Всякая откровенно выраженная мысль, как бы она ни была ложна, всякая ясно переданная фантазия, как бы она ни была нелепа, не могут не найти сочувствия в какой-нибудь душе.
Кто Вы такой, что б мне желать успехов?..
Какая странность: я себя люблю, а меня никто не любит.
Дети нравственнее, гораздо проницательнее взрослых, и они, часто не выказывая и даже не сознавая этого, видят не только недостатки родителей, но и худший из всех недостатков — лицемерие родителей, и теряют к ним уважение...
Выходит так, как будто чем богаче язык, тем выше культура. А по-моему, наоборот: чем выше культура, тем богаче язык. Количество слов и их сочетаний находится в самой прямой зависимости от суммы впечатлений и представлений: без последних не может быть ни понятий, ни определений, а стало быть, и поводов к обогащению языка.