Как только я знаю, я уже не свободен. Но я абсолютно свободен...
Как только я знаю, я уже не свободен. Но я абсолютно свободен, когда не знаю. Свобода — это самая большая тайна из всех.
Как только я знаю, я уже не свободен. Но я абсолютно свободен, когда не знаю. Свобода — это самая большая тайна из всех.
Живи так, чтобы люди, столкнувшись с тобой, улыбнулись, а, общаясь с тобой, стали чуточку счастливей.
Алкоголь — это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием жизнь.
Очень дорогая одежда старит.
Любовь, по-моему, вещь страшноватая. Всё настоящее страшновато.
Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного; но книга сия называется Евангелием, — и такова её вечно-новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удручённые унынием, случайно откроем её, то уже не в силах противиться её сладкому уверению и погружаемся духом в её божественное красноречие...
Увы, на прихоти у нас всегда найдутся деньги, мы скупимся только на затраты полезные и необходимые. Танцовщицам мы бросаем золото без счёта — и торгуемся с рабочим, которого ждёт голодная семья.
Основная идея всегда должна быть недосягаемо выше, чем возможность её исполнения.
Дурной признак, когда перестают понимать иронию, аллегорию, шутку.
Богохульство даёт облегчение, какого не может дать даже молитва.
Россияне живут и ждут,
Уловляя малейший знак,
Понимая, что на*бут,
Но не зная, когда и как.