Царство женщины — это царство нежности, тонкости и терпимости...
Царство женщины — это царство нежности, тонкости и терпимости.
Царство женщины — это царство нежности, тонкости и терпимости.
Чтобы спасти тонущего, недостаточно протянуть руку — надо, чтобы он в ответ подал свою.
Не могу эту жизнь продолжать,
А порвать с ней — мучительно сложно;
Тяжелее всего уезжать
Нам оттуда, где жить невозможно.
Только русский человек, перебегая дорогу на красный свет, может быть сбит встречным пешеходом.
Можно много построить и столько же можно разрушить
и снова построить.
Ничего нет страшней, чем развалины в сердце,
ничего нет страшнее развалин,
на которые падает дождь и мимо которых
проносятся новые автомобили,
по которым, как призраки, бродят
люди с разбитым сердцем и дети в беретах,
ничего нет страшнее развалин,
которые перестают казаться метафорой
и становятся тем, чем они были когда-то:
домами.
Как мне тебе понравиться?
Стать мрачным и непонятным?
А может быть, вдруг прославиться
Поступком невероятным?
Или вдруг стать мятежным,
Порывистым и упрямым?
А может быть, нежным-нежным
И ласковым самым-самым...
А то вдруг лукаво-мглистым,
Сплетающим ловко сети?
Иль простодушно-чистым,
Доверчивым, словно дети?
Иль стать искушённым в жизни,
Солидным и мудрым очень,
Так, словно бы между прочим
Роняющим афоризмы?
Разгневать тебя мне, что ли,
Поссорясь с тобой всерьёз?
Иль рассмешить до колик,
До радостно-глупых слёз?
Богатым прийти иль бедным,
С подарками или без?
Словом ли вдруг хвалебным
Поднять тебя до небес?
Что делать? Куда направиться:
К другу или врагу?
Откуда решенье явится?
Как мне тебе понравиться,
Понять уже не могу!
А ты даже будто рада
Терзать меня, как юнца.
Но только любовь не надо
Испытывать без конца.
Запомни моё пророчество:
Когда-нибудь, как во сне,
Страдая от одиночества,
Ты снова придёшь ко мне.
И, бросивши спесь красавицы,
Скажешь: — Встречай, чудак!
Я с сердцем не в силах справиться.
Ну, как мне тебе понравится? —
А я улыбнусь: — Никак.
Пусть чувства те воспеты и прославлены,
И всё-таки добавим ещё раз,
Что коль любовь и дружба не разбавлены,
А добровольно воедино сплавлены,
То этот сплав прочнее, чем алмаз.
Небеса не помогают людям, которые бездействуют.
Боже, не позволяй мне осуждать или говорить о том, чего я не знаю и не понимаю.
У любви есть три измерения. Одно — это измерение зависимости; оно случается с большинством людей. Муж зависит от жены, жена зависит от мужа; они эксплуатируют друг друга, подчиняют себе друг друга, принижают друг друга до товара. В девяноста девяти процентах случаев в мире происходит именно это. Именно поэтому любовь, которая может открывать двери рая, открывает лишь двери ада.
Вторая возможность — это любовь между двумя независимыми людьми. Это тоже изредка происходит. Но и это приносит страдание, потому что продолжается постоянный конфликт. Невозможна никакая сонастроенность; оба так независимы, что никто не готов пойти на компромисс, подстроиться под другого. С поэтами, художниками, мыслителями, учёными, со всеми теми, кто живёт в своего рода независимости, по крайней мере, в своих умах, невозможно жить; они слишком эксцентричные люди. Они дают другому свободу, но их свобода кажется скорее безразличием, чем свободой, и выглядит так, словно им всё равно, словно для них это не имеет значения. Они предоставляют друг другу жить в своём пространстве. Отношения кажутся только поверхностными; они боятся идти глубже друг в друга, потому что они более привязаны к своей свободе, чем к любви и не хотят идти на компромисс.
И третья возможность — взаимозависимость. Это случается очень редко, но когда это случается, это рай на земле. Два человека, ни зависимые, ни независимые, но в безмерной синхронности, будто бы дыша вместе, одна душа в двух телах — когда случается это, происходит любовь. Называйте любовью только это. Первые два типа на самом деле не любят, они просто принимают меры — социальные, психологические, биологические меры. Третье — это нечто духовное.
Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.