Нет заблуждения большего, чем ненависть. И нет ничего величественней...
Нет заблуждения большего, чем ненависть. И нет ничего величественней терпения. Поэтому я стремлюсь всегда и везде учиться терпению.
Нет заблуждения большего, чем ненависть. И нет ничего величественней терпения. Поэтому я стремлюсь всегда и везде учиться терпению.
Лучший способ запомнить что-нибудь — постараться это забыть.
Артист «Моссовета» Николай Афонин жил рядом с Раневской. У него был «горбатый» «Запорожец», и иногда Афонин подвозил Фаину Георгиевну из театра домой. Как-то в его «Запорожец» втиснулись сзади три человека, а впереди, рядом с Афониным, села Раневская. Подъезжая к своему дому, она спросила:
— К-Колечка, сколько стоит ваш автомобиль?
Афонин сказал:
— Две тысячи двести рублей, Фаина Георгиевна.
— Какое бл*дство со стороны правительства, — мрачно заключила Раневская, выбираясь из горбатого аппарата.
Усталый конь, забыв былую прыть,
Едва трусит уныло подо мной,
Как будто знает: незачем спешить
Тому, кто разлучён с душой родной...
Как тяжко мне, в пути взметая пыль,
Не ожидая дальше ничего,
Отсчитывать уныло, сколько миль
Отъехал я от счастья своего.
Мы расстаёмся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого; моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слёзы и надежды. Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, что ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоём голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно; ничей взор не обещает столько блаженства; никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.
— Сегодня я убила пять мух: двух самцов и трёх самок.
— Как вы это определили?
— Две сидели на пивной бутылке, а три на зеркале.
Бог не всё исполняет сам, дабы не лишить нас свободной воли и причитающейся нам части славы.
До тех пор, пока вы не осознали непрерывный закон умирания и рождения вновь, вы просто смутный гость на этой Земле.
Несчастье имеет свойство вызывать таланты, которые в счастливых обстоятельствах оставались бы спящими.
Любви все возрасты покорны.
Я знаю, с места не сдвинуться
Под тяжестью Виевых век.
О, если бы вдруг откинуться
В какой-то семнадцатый век.
С душистою веткой берёзовой
Под Троицу в церкви стоять,
С боярынею Морозовой
Сладимый медок попивать.
А после на дровнях в сумерки
В навозном снегу тонуть...
Какой сумасшедший Суриков
Мой последний напишет путь?